Мама и детский психолог: почему не сложилась работа?
Когда работа с психологом по каким-то причинам не складывается, недовольными остаются обе стороны. Однако негативный опыт зачастую может оказаться поучительным, особенно для начинающих специалистов. Ниже мы приводим историю о не самом удачном опыте работы с психологом, написанную молодой мамой. А детский психолог-консультант Катерина Демина любезно согласилась прокомментировать этот рассказ.
Благодарим за помощь в подготовке статьи авторов сайта yamolodayamama.ru и детского психолога-консультанта Катерину.Демину.
Наш опыт работы с детским психологом
Ребенок у меня с медицинской точки зрения не вполне обычный – у дочери трисомия 21, или, попросту говоря, синдром Дауна. После всей положенной паники, связанной с рождением необычного ребенка, нам порекомендовали занятия в специализированном центре.
Наши занятия и психолог
С полуторамесячного возраста дочери с нами раз в неделю занимались два специалиста: физиотерапевт и психолог. На практике это выглядело так: физиотерапевт предлагала малышке разнообразные упражнения, а психолог присутствовала, комментировала происходящее и… всячески мешала процессу.
На мой взгляд, роль психолога в данном случае должна была сводиться к:
- наблюдению за малышом;
- выявлению его реакций на происходящее, на родителей, на педагогов;
- созданию рекомендаций по занятиям с ребенком, если что-то в его развитии идет не по плану.
Возможно, наш психолог именно это и пыталась делать. Но лично у меня создавалось впечатление, что ей нечего мне сказать, скорее, это я могу дополнить и уточнить ее профессиональные рекомендации.
В центр мы не ходим уже полгода. Сегодня моей дочери год и 9 месяцев, и единственное, чего она не умеет (по сравнению с обычными детьми в этом возрасте), – это ходить, что, впрочем, никак не связано с психологией и ее умственными способностями. Как нам пояснили врачи, хрящики в ее тазобедренных суставах до сих пор не обрели необходимой для ходьбы твердости. Так что с развитием у нас, можно сказать, все в порядке. Благодаря ли центру развития, психологу или способностям малышки? Я думаю, верно последнее, и только оно.
Ситуации
Эпизод 1. В ходе занятия Соне предлагают новую игрушку. Она ее настороженно рассматривает и вот – наконец-то! – решает нажать на кнопочку музыкального ящика. Дотронуться до кнопочки она так и не успевает – психолог громко и радостно начинает ее хвалить и подбадривать, отчего девочка вздрагивает, тут же убирает протянутую было руку и вообще отказывается играть.
Аналогичные ситуации повторяются на каждом занятии. Решаюсь возразить:
- Вы ее пугаете!
- Чем?
- Наверное, голосом. Вы заговорили – и она отдернула руку, – пытаясь не выходить за рамки приличия, поясняю я.
- Неправда, она убрала руку до того, как я заговорила.
Эпизод 2. Соня не хочет брать в руки незнакомую ей игрушку – сортер с фигурками. Чтобы ее как-то заинтересовать, я сама начинаю играть. Этот прием у нас давно отработан: стоит мне заняться чем-либо, дочь тут же принимает в этом участие. Психолог возмущается:
- Не собирайте игрушку, не подбрасывайте фигуры, вы у нее навсегда отобьете охоту играть!
- Но почему?
- Она сама еще не умеет собирать фигурки в сортер, поэтому ей нельзя показывать то, чего она сама делать не может.
- А как же мы тогда ее учим говорить? Садиться? Ходить? Может, мне не разговаривать, чтобы не отбить у нее к этому охоту? Не ходить, чтобы она не переживала, будто сама этого не умеет? – мои вопросы остаются без ответа.
Итог
В центре мы занимались год и месяц. Для дочери встречи с психологом каждый раз были настоящим стрессом: в этот день после урока она много плакала (хотя обычно неплаксивая), бывало, беспробудно спала в течение 18-20 часов.
Что интересно, когда психолог по каким-то причинам не могла присутствовать на занятии, дочь с удовольствием выполняла все предложенные задания, выкладываясь по максимуму. Но на следующем уроке психолог появлялась опять – и ребенок замыкался, напрочь отказываясь заниматься.
И я решилась прервать это мучение: больше на занятия мы не ходим. Сейчас я задаю себе много вопросов. Почему ребенок так реагировал на психолога? Потому, что она постоянно предрекала отставание в развитии, которого, к счастью, нет? Потому, что не верила в успехи малышки и скептически отзывалась о моих словах, будто мы научились делать то, то и то (ведь она показывала это только дома, а не на занятиях)?
Был ли это непрофессионализм, а может, просто логика у моей девочки настолько неправильна, что психолог не смогла нащупать нить? Но тогда почему эту нить легко нахожу я – только ли потому, что я мама?
Возможно, этот негативный опыт ни о чем не говорит. Но прибегать к услугам психолога желания у меня нет – впрочем, кажется, мы в них и не нуждаемся.
Комментирует детский психолог-консультант Катерина Демина:
Первое, что меня удивило: занятия с полуторамесячным ребенком. Я совсем не представляю, кому и зачем это может быть нужно. Да, иногда мамы обращаются за помощью психолога в столь раннем возрасте, но для СЕБЯ: послеродовая депрессия (хотя обычно это случается в три-четыре ребенкиных месяца), не могу принять ребенка, пропало молоко.
А тут – целенаправленное взаимодействие с младенцем. Удивительно.
По поводу описанных ситуаций с давлением на малышку, её плачем и сопротивлением. До года ребенок и мама – замкнутая система, младенец находится практически в неразделенном состоянии с матерью. Он очень чутко реагирует на малейшие колебания её настроения или состояния здоровья. Поэтому если МАМЕ не нравится психолог, её раздражают занятия, мама сердится – детеныш обязательно будет демонстрировать негативные эмоции. И наоборот: доброжелательный и открытый настрой мамы поможет ребенку адаптироваться практически к любой ситуации.
Как мама, я бы тоже, наверное, возмутилась, если бы мне постоянно предрекали проблемы и несчастья. Не забывайте, что эта женщина УЖЕ прошла через семь кругов ада во время беременности, когда её убеждали сделать аборт, запугивая именно отклонениями в развитии и умственной отсталостью.
В описанной ситуации, скорее всего, нашла коса на камень. Непрофессиональные действия психолога вызвали агрессию у мамы. Ребенок начал плакать и протестовать. Мама занервничала еще сильнее. Психолог стала давить больше, борясь за свою репутацию специалиста. Круг замкнулся.
Как нужно поступать в подобных случаях?
Во-первых, ВСЕГДА любое консультирование должно начинаться с прояснения запроса. Не жалейте времени на уточняющие вопросы, обсуждайте термины, как можно подробнее узнавайте: «Когда вы говорите «я распсиховалась» – что это означает? Когда вы говорите, что ребенок неуправляемый – что вы имеете в виду?».
Очень часто на этапе прояснения запроса удается решить бОльшую часть проблем. Навык фокусировки и переформулирования является в этот момент главным. Например, в данном случае можно было бы проработать чувства мамы по поводу рождения больного ребенка: шок, гнев, депрессию, принятие. Обсудить планы дальнейшей жизни, дать возможность в безопасном пространстве выразить эмоции.
Но молодая (как мне кажется) девушка, видимо, не справилась с этой задачей. Возможно, она с трудом представляет, что может чувствовать мама ребенка-инвалида. Может быть, эти чувства настолько её пугают, что она предпочла их проигнорировать и сосредоточилась на взаимодействии с ребенком.
Однако полуторамесячный младенец не нуждается в общении с посторонним человеком. На симбиотической фазе развития просто нет места для третьего. Поэтому когда ко мне приходят по поводу проблем с детьми до пяти лет, конечно, я беседую с мамой, НАБЛЮДАЯ при этом за ребенком и его реакциями.
Во-вторых, работа с детьми с отклонениями в развитии требует совершенно особых знаний и навыков. Специальный психолог, дефектолог, невропатолог знают возрастные нормы, особенности поведения, прогнозы по каждой отдельной проблеме. А обычная программа подготовки даже детских психологов только НАЗЫВАЕТ отклонения и пороки развития, но не учит ни диагностировать, ни работать с ними.
Здесь мы подходим к важной теме в профессиональной самоидентификации: пределы моей компетенции. Я, например, имею два высших образования (педагогическое и психологическое), среднее медицинское, проходила практику в детской психиатрической больнице, двухлетнюю специализацию по детской психотерапии. Я в состоянии отличить проблемы поведенческие, семейные от органических, медицинских. Кроме того, я взрослая женщина, со своим личным опытом воспитания троих детей.
И все-таки, не смотря на весь этот багаж, я никогда не возьмусь лечить ребенка-инвалида. Просто потому, что у меня НЕ ТА квалификация. Не имею права.
Очень важно понимать, с чем ты работаешь, а с чем нет. Ревность между сиблингами – да, моё. Шизофрения, аутизм – нет, не могу. И это не принижение или отсутствие уверенности в себе. Только сознание, что ты не всемогущий Господь, а узкий специалист. И хорошо бы развиваться в своем направлении, попутно захватывая то, что рядом лежит: пригласили на воркшоп по проективным методикам – славно, сходим, поучимся. В Институте конференция по смежным дисциплинам, в интернете вебинар, у коллеги интересную книжечку новую – все тащим к себе в копилку. Но при этом постоянно отдавая себе отчет: я психолог-консультант, занимаюсь проблемами взаимоотношений в семье. Не врач. Не психиатр. Не дефектолог.
Приглашаю детских психологов на мастерскую-вебинар «Работа с детьми: идеи, техники, методы».
Похожие статьи:
Насколько мне известно, ни в одном значимом ВУЗе не присваивают такую квалификацию как детский психолог. Есть специализация педагогическая психология, но это уже другая тема… Что же касается работе с детьми с отклонениями, то ими занимается медицинский психолог (медицинский не потому, что работает в сфере медицины, а потому что получил соответствующую квалификацию, в частности в нейропсихологии). Такой специалист в состоянии не только диагностировать, но и проводить коррекционную работу… А приносить к психологу 1,5 месячного младенца – это бред. Тут и обсуждать нечего.
1) Детский психолог – это специализация, которая накладывается на базовое психологическое образование.
2) С детьми с отклонениями работают, кроме вышеупомянутых медицинских психологов, еще и специальные психологи. Так и называются.
3) а зачем так сразу нападать и обзываться?